Мария Тихонова: «Медея» – история женщины, которую довели до отчаяния»

5 и 6 ноября в Красноярском театре оперы и балета состоится премьера оперы Л. Керубини «Медея». По сюжету этого произведения, основанного на древнегреческих мифах, Медея совершает ужасное злодеяние – убивает своих детей. Тем не менее, в трактовке режиссера спектакля Марии Тихоновой нет однозначного осуждения героини. Главный вопрос, над которым предстоит поразмышлять не только артистам, но и зрителям: что толкает Медею на этот страшный шаг? Кто она – преступница или жертва роковых обстоятельств?..

"Медея"

«Медея»

– Какой вы видите свою Медею, Мария?
– Такой же вопрос я задала артистам при первой встрече. (Улыбается.) Кто-то ответил: «Наверное, она сошла с ума». А в опере первые минут сорок, до появления Медеи, все повторяют, что она ведьма, и ее надо убить. Но злодейка ли она на самом деле?.. Нет, я не считаю Медею сумасшедшей. Любовь ей даровали боги, и убивает она лишь потому, что очень сильно любит. Обращаясь к Ясону, Медея поет: «Я могла бы быть доброй, если бы не встретила тебя». Такое чувство – одновременно и дар, и кара, рок, morte fatale. На мой взгляд, это история женщины, которую довели до такого отчаянного состояния, что она убила своих детей. И поэтому финал оставляю открытым: пусть каждый решает, умерла Медея или нет – мне очень важно, чтобы зритель и сам думал, включался.

– И кто, по вашему мнению, довел Медею до состояния аффекта?
– В первую очередь, Ясон – он здесь главный отрицательный персонаж. Царь без государства, человек, постоянно жаждущий власти и использующий всех на своем пути. А самое отталкивающее, что он использует тех, кто его любит. Сначала Медею, которая пожертвовала для него всем, совершила не одно убийство, стала вместе с ним изгнанницей. А он ее предает – хочет жениться на Главке, дочери царя Коринфа. Эта женитьба, как он надеется, приведет его, наконец, к власти. Саму же Главку, если бы она не погибла, в будущем, как мне кажется, ожидала бы участь отвергнутой Медеи… И в то же время, Ясону порой не чужды добрые человеческие чувства – мы никого не изображаем одной краской, хочется, чтобы каждый персонаж менялся на протяжении спектакля.

– А какая в вашей постановке Главка?
– Казалось бы, она совсем еще юная девушка, почти ребенок, а с другой стороны, ей присуща недетская мудрость. Царевна, запертая во дворце, всю жизнь была предоставлена самой себе. Ясон – ее первая любовь, она мечтает о совместной жизни с ним. И в то же время понимает, как хрупки надежды на светлое будущее с таким непростым человеком. Главка смертельно боится Медеи, постоянно чувствует ее присутствие – очень интересно работать с этими ее ощущениями. И артистам есть что играть. Мне вообще как режиссеру нравится копаться в психологии персонажей, чтобы каждое действие шло от какого-то психологического состояния.

– События в вашем спектакле происходят в Древней Греции или вы переносите все в наши дни?
– Мы не отказались от сюжетной линии – да, в Греции. С ее ритуальностью, жестами, мы попытались представить себе ее атмосферу. Знаете, можно было бы легко перенести действие в коммуналку, а Медею изобразить алкоголичкой или наркоманкой. Но мне такие суперсовременные решения кажутся банальными и неинтересными. Хотя в самом произведении актуальность просто зашкаливает, в нем озвучиваются вечные темы: развод родителей, дележ детей, у отца вторая семья – чем не проблемы нашего времени? Как и взаимоотношения правителя с народом. В спектакле не будет прямых аналогий с политикой, но мысль, что короля играет свита, прозвучит. Эта тема не устаревает. Или – почему из жизни преждевременно уходят самые молодые персонажи оперы, дети Медеи и Главка, а не старый царь Креонт?.. Тем для размышлений предостаточно.

Постановочная команда "Медеи"

Постановочная команда «Медеи»

– Композитор подсказывает вам ответы на эти вопросы?
– В нотах немало ключей, и, наверное, главное для музыкального режиссера – уметь их находить и использовать. В музыке прописаны перемены настроения героев. Скажем, Ясон – музыкально его характер передан лирично, но порой в мелодии проскакивают такие жесткие ноты, что поневоле усомнишься в искренности этого человека. Многое в опере построено на лейтмотивах, что, опять же, помогает выстраивать само действие. В спектакле будет жесткий сюжетный каркас, четкая психологическая линия и символические связки, которые, как я чувствую по музыке, здесь необходимы. Заметную роль в постановке также играет мифология: у нас есть персонажи, которых нет в опере – эринии и мойры. Мойры плетут нити судьбы, вершат судьбы и богов, и людей. А эриний по мифам вообще-то три, но мне пришла идея, что они не просто богини мести, а паранойя, собирательный образ, и поэтому они постепенно начнут множиться, усиливаться. Все это будет решено через хореографию, ее ставит Дмитрий Антипов.

Мы вообще задействуем все резервы театра. Помимо солистов, хора, оркестра и артистов балета в спектакле заняты вокалисты из младшей группы Детской оперной студии – они будут играть сыновей Медеи.

– Наверное, и видео используете?
– На нем будут полностью построены увертюра и две интродукции – и это довольно страшное кино. Хотите спросить, следуем ли мы за веяниями времени? Видео, конечно, добавляет спектаклю зрелищности, визуальных эффектов, но «Медея» – это, все-таки, не шоу. Сама опера не располагает к излишним трюкам, в ней много созидательного. Плюс очень сильная драматургия, за счет которой выигрывает и музыка. Меня именно музыка зацепила, года полтора назад, и я решила, что обязательно где-нибудь поставлю эту оперу. Кстати, на тот момент «Медея» вообще не шла в России, и лишь совсем недавно ее выпустил Александр Титель в Музыкальном театре им. Станиславского и Немировича-Данченко в Москве.

– В каком ключе будет оформлен ваш спектакль?
– Мы рассматривали разные варианты. Например, обсуждали с театром возможность показать аутентичную Грецию. Но если ставить спектакль в исторических декорациях и костюмах, это слишком затратное удовольствие. И нет ничего хуже, чем плохо сделанная аутентичность – это сразу выглядит некрасиво и неправдоподобно, фальшиво. Поэтому мы остановились на графическом оформлении, лаконичном, все костюмы и декорации решены так, что в них будет читаться Греция. В первом акте преобладает морская тематика, дальше действие переносится в храм – все конструкции, как в «Лего», перестраиваются, собираются по-другому. Но все это будет выглядеть абстрактно, а не буквальной Древней Грецией, потому что публику все же должно волновать не место действия, а сюжет и главная его героиня.

– Как вы считаете, почему при столь сильной драматургии «Медея» так редко ставится в театрах мира?
– Могу только предполагать. Возможно, потому, что ее сюжет отчасти перекликается с «Нормой» В. Беллини, хотя у них и разный финал. Современники Керубини восприняли его произведение с большим интересом, и на сегодня «Медея» – самая популярная опера этого композитора. А нечастое обращение к ней, наверное, связано еще и с тем, что «Медея» сложна не только драматически, но и вокально – не каждый певец справится с таким материалом. Я люблю показывать, как представляю себе персонажа, стараюсь передать, как я его чувствую. И в то же время стараюсь совмещать свои мысли о каждом из образов с возможностями и органикой артистов. У нас в спектакле три Медеи, три Ясона – и все они разные. В Красноярске сильные вокалисты – надеюсь, что для них это интересный эксперимент и проверка своих возможностей.

Кадр со съемок видео к увертюре "Медеи"

Кадр со съемок видео к увертюре «Медеи»

– А для вас?
– И для меня. (Улыбается.) Мне импонирует сложная задача. «Медея» – дебют моей команды на профессиональной оперной сцене, наша первая большая совместная постановка. С художницами Ольгой и Ириной Сид мы познакомились еще во время учебы в Школе-студии МХАТ и сразу почувствовали общность интересов и желание работать вместе.

Полгода я старалась максимально углубиться в материал, узнать побольше о Медее. Посмотрела почти все постановки на эту тему, которые идут в Москве, нашла все записи оперы – очень многое пропустила через себя. Люблю творческий процесс – мне нравится вдумчиво и кропотливо разбирать с артистами материал, искать разные варианты, чтобы им было комфортно в психологическом образе. Но люблю и результат – процесс всегда должен на него работать. Возможно, потому, что по первому образованию продюсер, и мне важно, чтобы все было грамотно организовано, разложено по полочкам. Пока не добьюсь своего, не отстану. (Улыбается.) Я могу казаться мягкой и спокойной, очень редко кричу, стараюсь добиваться чего-то важного для меня путем переговоров. Ором в режиссуре ничего не добьешься. Мне важно, чтобы артисты раскрылись, а не зажались. И если получится хотя бы половина того, что мы задумали, будет уже хорошо. Всегда хочется сделать больше, чем ты можешь. Надеюсь, наш перфекционизм нас не покинет.

Фото из архива Марии Тихоновой.

Елена Коновалова 13 октября 2015 г.

Обсуждение


Похожие записи